Е. В. ИШИМСКАЯ

РЕГИОНАЛЬНЫЙ АСПЕКТ ЛИЧНОСТНОГО РАЗВИТИЯ «ВОЕННОЙ ИНТЕЛЛИГЕНЦИИ»

Ключевые слова: интеллигенция; военная интеллигенция; социальная группа; воинский труд; служба; профессиональная деятельность; патриотизм; долг; дисциплина

ИШИМСКАЯ Елена Вячеславовна, аспирант кафедры социологии и социальной работы Пензенского государственного педагогического университета.

А. И. Солженицын в работе «Образованщина» (1974) использовал оригинальное и методологически перспективное определение интеллигенции как процесса. Если следовать этой логике, то суть этого процесса заключается в совершенствовании, самостроительстве личности, формировании ее духовности, тесно связанных с процессами социализации и инкультурации. Несомненно, интеллигенция как процесс не носит линейный характер, а может ускоряться или замедляться, подвергаться влиянию внешних обстоятельств. Между развитием личности, ее деятельностью, условиями жизни существует сложная взаимосвязь, изучение которой носит междисциплинарный характер.

В отношении «военной интеллигенции» это не означает рассмотрение ее как замкнутой, статичной группы «готовых интеллигентов». Важны анализ ее формирования, условий существования, функционирования, влияния социокультурной среды на ее развитие, а также ее рассмотрение в качестве субъекта социотворчества.

Весьма актуален, но далеко не достаточно разработан региональный аспект личностного развития «военной интеллигенции». Для регионологии, синтезирующей многие области знаний, важно изучение всех составляющих региона (географического, экономического, социального и др.). Военные формирования являются достаточно закрытыми и автономными объектами, которые играют значительную роль в региональном развитии. «Военная интеллигенция» является участником и субъектом процессов регионообра-зования, влияет на региональную культуру. Специфика конкретного региона оказывает воздействие на личностное развитие «военной интеллигенции», представляет собой особые условия ее формирования и функционирования. Кроме того, реализация задач реформирования Вооруженных сил РФ зависит и от конкретных историко-культурных, демографических, этнокультурных, социально-территориальных, политико-экономических условий региона.

Анализ личностного развития «военной интеллигенции» в региональном аспекте в первую очередь подразумевает определение ее теоретико-методологических основ, что вызвано противоречивым характером объекта исследования, низкой степенью изученности этого вопроса. Определение понятия «военная интеллигенция» остается во многом неясной и дискуссионной, как и трактовка понятия интеллигенции в целом. Правомерно ли делить интеллигенцию на военную, техническую, художественную, гуманитарную и др.? Можно ли говорить о реальном существовании интеллигенции в военной организации, и каковы особенности этой категории людей?

Существующее разнообразие точек зрения, связанных с вопросом определения интеллигенции, условно сводится к двум противоположным позициям, опирающимся на классовый и философский подходы. Согласно первой точке зрения, военная, техническая, гуманитарная и др. интеллигенция выделяется в социальной структуре общества, выступая как отдельная социально-профессиональная группа. При этом формальный критерий причисления к ней признается доминирующим или даже единственным: наличие высшего образования, соответствующее служебное положение, умственный характер труда. Л. Самуэльсон ограничивает содержание понятия военным аппаратом, оно является, по его мнению, синонимом военной элиты¹. Тогда любой генерал, независимо от личностных качеств, автоматически попадает в группу военных интеллигентов. Таким образом, теряется ценностное содержание «интеллигенции». Кроме того, довольно сложно обозначить характер воинского труда: является ли он по преимуществу умственным или физическим. Причисление к интеллигенции в зависимости от военной специальности, рода войск, места и условий прохождения службы представляется нам несостоятельным.

Философский подход основывается на самом раннем значении «интеллигенции» и интерпретирует «военную интеллигенцию» как часть военных профессионалов наиболее развитых в культурно-нравственном аспекте. Интеллигенция (от лат. intelligens — мыслящий, понимающий, благоразумный). От Цицерона и Боэция концепт переходит в немецкую классическую философию (Шеллинг, Гумбольт, Гизо, Гегель). Социологическую окраску термин приобрел в России, обозначая различные его положения в стратификационной структуре общества. Многие исследователи оценивают интеллигенцию как самобытное по природе, чисто русское явление. Однако, по сути, интеллигенция не ограничивается национальными рамками, она — явление универсального порядка.

Основу изучения этого явления, по мнению Е. И. Кукушкиной, должно составлять выработанное в традициях гуманизма определение человека как духовной сущности, которая предполагает возможность развития способности к осознанию своего высшего призвания, восприятию своих привилегий как ответственности, объективной оценки своего положения во вселенской иерархии, а также уважительное отношение к традиции, понимание необходимости ее сохранения для грядущих поколений².

«Военная интеллигенция» не тождественна военной элите или военной бюрократии, ее слой чрезвычайно широк и не имеет строго очерченных границ. Интеллигент в военной среде обладает универсальными признаками, присущими для интеллигенции в целом, носящими надпрофессиональ-ный характер. В то же время некоторые из его качеств детерминируются профессиональной деятельностью, спецификой военной организации, воинской субкультурой. Более того, такие качества, как мужество, стойкость, храбрость, честность, преданность являются не просто желательными, а функционально необходимыми, обязательными для военнослужащего. «От военного человека, более чем от любого другого, требуется исполнение высочайшего акта религиозного вероучения — самопожертвования»³.

Однако армия — это социальный институт, который по своей природе и в сравнении с другими институтами в наименьшей степени подвержен процессам демократизации. Такие качества интеллигента, как инициативность, стремление к творчеству и свободе как к высшим ценностям не получают подкрепления в условиях военной службы, подразумевающей жесткую регламентацию отношений между командиром и подчиненными, основанных на приказной форме организации труда. Статус военнослужащего ограничен по сравнению со статусом гражданского. Н. Н. Колодиев указывает на «социокультурную изоляцию военных», что приводит к «культурному запаздыванию»⁴. Другое противоречие в отношении «военной интеллигенции» заключается в проблеме соответствия профессионального кодекса военнослужащего, прямых целей создания Вооруженных сил общегуманитарным принципам интеллигенции. Можно ли одновременно выполнять функцию обеспечения военной безопасности насильственными методами и при этом быть высоконравственной личностью?

Но гуманизм не означает абсолютный пацифизм, и быть воином не указывает на любовь к войне. Военная профессия высокоидейна, а служба должна быть внутренне осознанной и принятой человеком. И. А. Ильин отмечал, что каждый воин, независимо от своего низшего или высшего ранга, должен носить в душе сознание государственной цели и ее волевое и эмоциональное «приятие», поэтому служение в армии должно быть проникнуто «живым вдохновением государственности»⁵. Наличие идеи, во имя которой люди жертвуют собой, подчиняют личную свободу необходимости, составляет суть добровольной дисциплины. В отсутствии общности интересов добровольная дисциплина превращается в принудительную, становится чуждой духовной свободе личности. Патриотизм, воинский долг, воинская честь, дисциплинированность, войсковое товарищество не являются абстрактными категориями для «военной интеллигенции». Военный интеллигент — это не столько военнообязанный, а сколько тот, кто считает военное дело своим призванием, служит по долгу, отличается внутренним осознанием необходимости совершения того или иного действия, трансформирует нравственные требования в личную задачу. Человек, выбирающий военную профессию, должен понимать степень ответственности, возлагаемой службой, а также существование постоянного ограничения личной свободы, требование самопожертвования. В. С. Соловьев писал, что «издревле всякий военный человек знал и чувствовал, что служит делу важному, благородному, почетному, которому всегда служили самые лучшие, первейшие люди, вожди народов, герои»⁶. Э. Теллер отмечает, что «солдатам нужно иметь качества сверхчеловека, суперморальные качества»⁷.