Т. К. РЕШЕТНИКОВА

МАССОВАЯ МУЗЫКАЛЬНАЯ КУЛЬТУРА В РЕГИОНЕ: ИМПЕРАТИВЫ И ЦЕННОСТИ¹

РЕШЕТНИКОВА Татьяна Константиновна, доцент кафедры хорового дирижирования, пения и методики музыкального воспитания Мордовского государственного педагогического института, кандидат философских наук.

Ключевые слова: массовая культура; элитарная культура; молодежная субкультура; ценности; коллективное мировоззрение; официальная культура; песня; шлягер; социализация

Массовая культура связана с элитарной, народной, официальной культурой, поощряемой государством. Государственно-корпоративные постулаты морали, рациональные по своей сути, способствуют процессу моральной десакра-лизации культуры, отчуждению от традиционных ценностей, народной нравственности. Нет сомнения в том, что каждое неформальное объединение генерирует свои ценности, по ряду параметров противостоящие ценностям других сообществ, в том числе и официально принятых. У этой тенденции есть достоинства и недостатки. Она создает конфликты между сообществами, но защищает некоторые из них и общество в целом от застойности и культурного вырождения.

Содержательная доминанта массовой культуры заключена в утверждении феномена человеческой субъективности, в ярко выраженной претензии на экзистенциальную состоятельность каждого человека. Массовая культура оторвана от традиционных корней, космополитична, поэтому формирует легковесные, быстро меняющиеся ценностные ориентиры. Изменения происходят постоянно, часто на противопоставлении новых и старых форм массовой культуры, реже — на их преемственности. Многие особенности современной массовой культуры имеют интернациональный характер: они свойственны формам массовой культуры во всех странах. Но есть и признаки этнической неповторимости: каждый народ придает особые черты «своей» массовой культуре. Каждое государство и значимый социальный институт влияют на массовую культуру. В этом переплетении императивов и ценностей весьма не просто отделить созидательные тенденции в массовой культуре от разрушительных, развитие — от вырождения.

Соотнося происходящее сегодня в России с моральным абсолютизмом во времена социализма, следует констатировать существенные перемены в массовой культуре. Социалистическое общество строилось на антропологическом оптимизме коллективистского мировоззрения. Государственно-корпоративная мораль советского времени, нацеленная на коллективистский мировоззренческий статус и ориентированная на моральный диктат, пропагандировала выход за пределы личностного бытия. Человек моральный был целенаправленно ориентирован на общественный интерес. Шел процесс отчуждения от эмпирической жизни рядового человека, от необозримого мира его чувств и эмоций. Официальная массовая культура, направляемая государством, формировалась в этом ключе. Социалистический реализм, возводивший в ранг сакральности нравственный официоз и систему общепринятых ценностей, ориентировал внимание художника, литератора, музыканта на массовое, грандиозное, монументальное. С одной стороны, происходило нивелирование ценностей повседневно-бытовой реальности, с другой — утверждались ценности общегосударственного патриотизма, идея коллективизма. Многие эстрадные шлягеры звучали именно в русле постулатов пролетарской морали: «Мой адрес — не дом и не улица, мой адрес — Советский Союз», «Солнце общее, сердце общее, для моей земли и для меня» и др.

Массовая песня, эстрадный шлягер были показателем массовой культуры. Лирическая песня выражала идею социализации, долгие годы в этой песне был отражен в качестве высшего критерия коллективистский корпоративный монументализм даже в вопросах любви и счастья. Пролетарская культура отодвигала на задний план обыденную жизнь личности, утверждала массовый модус общественного бытия. В культуре послереволюционной поры зрела идея антидома, безбытности. В «Собачьем сердце» М. А. Булгакова профессор Преображенский точно сказал по поводу идеологической кампании пролеткультовцев за создание «здорового быта»: «Пропал Калабуховский дом»². Именно дом становится тем особым местом, где идет борьба культуры с антикультурой, быта с антибытом, ценностей с антиценностями.

Человек не хочет жить только в мире долженствования, он желает присутствовать и в мире сущего. Советские эстрадные песни, песни из кинофильмов, а позднее музыкальный андеграунд, оппозиционная массовая культура с ее западными заимствованиями выражали собою потребность в признании индивидуальной субъективно-экзистенциальной значимости переживаний одного человека.

Экзистенциальные претензии современной массовой культуры очевидны. Воз можности, которыми располагают желающие приобщиться к любым ее веяниям, выше тех, что были когда-либо прежде. Российская массовая культура вырабатывает свои эталоны поведения и соответствующую нормативную регуляцию. Личность ищет выходы из моральных кризисов быстрыми способами. Этот выход не в реальном изменении мира, а в возможности обрести свою «подлинность» (экзистенцию). Бытие выбирается свободно, по собственному замыслу, в этом воплощается претензия на действительность существования.

Обманчивая экзистенциальная свобода и упрощенная гармоничность массовой культуры создают самобытный канал начальной социализации человека. Простота формирования отношений в быстро образующихся и столь же быстро разрушающихся формах массовой культуры делает их доступными для человека с любым уровнем предыдущей социальной адаптации. Эффектом легко возникающего ощущения гармонии сглаживаются шероховатости поверхностного общения. Именно поэтому некоторые музыкальные стили, искренние приверженцы которых просто вырастают и приобретают новые социальные функции, требующие времени, быстро уходят со сцены.

Особая гармонизирующая сила музыки, изучению которой издавна, начиная с древних греков, уделяется большое внимание, делает музыкальные формы массовой культуры весьма продуктивными и в смысле исследовательском, и в смысле их использования при формировании нравственности подрастающих поколений. Этнографы, собирающие «в глубинке» образцы народной культуры, часто в качестве народных песен обнаруживают слегка измененные и спетые на местный манер варианты песен советских композиторов. Преимущественно это песни из старых кинофильмов. Таким же образом статус народных песен обрели некоторые малые музыкальные формы XIХ в., написанные преимущественно в стиле городского романса. Далеко не все песни из кинофильмов и не все романсы удостоились такой чести, и это наполняет смыслом поиск условий, в которых песня укореняется в народе. Не вызывает сомнения, что к числу таких песен могут принадлежать только произведе ния массовой культуры. Однако социальная среда, в которой адаптируются песни, должна обладать заметным консерватизмом. Быстрая смена стилей, их опора на сложную технику создания и воспроизведения музыки не может способствовать консервации песни, ее превращению в образец народного творчества. Поэтому из всего стилевого разнообразия музыкальных образцов современной массовой культуры в число претендентов на статус народной песни не могут войти стили, культивируемые в подростковой среде. Иное дело песни тех, кто перешел в разряд отцов и дедов, но сохранил свои музыкальные пристрастия и прилагает усилия, чаще всего неосмысленные, по передаче своих музыкальных приоритетов детям.