А. А. ГРИДЧИН

ПОСЛЕДСТВИЯ РЕГИОНАЛЬНЫХ КОНФЛИКТОВ

ГРИДЧИН Александр Анатольевич, заместитель генерального директора Интерпола г. Лиона.

Ключевые слова: региональный конфликт; гражданская война; перемещенные лица; беженцы; вынужденные переселенцы; нестабильность; экономические последствия; политические последствия; политические последствия; социально-психологические последствия; демографические последствия

Key words: regional conflict; civil war; displaced persons; refugees; forced migrants; non-stability; economic consequences; political consequences; geopolitical consequences; social consequences; social and psychological consequences; demographic consequences

В течение двух последних десятилетий мир стал свидетелем появления новых конфликтов, связанных с межэтническими, межконфессиональными, политическими, территориальными и другими противоречиями между государствами и внутри них. Региональные или локальные конфликты, возникающие и развертывающиеся в отдельных регионах планеты, существенно беспокоят мировую общественность.

Подводя итоги конголезского конфликта, международная неправительственная организация OXFAM отметила, что жертвами стали свыше 2,5 млн чел., причем многие из них погибли от неизлечимых болезней. На востоке страны смертность среди новорожденных детей превысила 41 %; свыше 800 тыс. детей стали сиротами по причине растущей эпидемии СПИДа; более 2 млн чел. оказались внутренне перемещенными, из них более 1 млн не получали какой-либо внешней помощи; 16 млн чел. страдают от голода; только половина населения страны имеет доступ к питьевой воде; 18,5 млн чел. (37 % населения страны) не имеют доступа к медицинской помощи; в стране есть лишь 2,5 тыс. лицензированных врачей, а население Конго составляет 50 млн чел.; в стране действуют вооруженные формирования, состоящие из несовершеннолетних детей, общей численностью 10 тыс. чел.¹

Следствием региональных конфликтов оказываются, как правило, разрушенная экономика, голод и нищета. Так, экономика Либерии, в высокой степени зависящая от экспорта каучука, древесины, железной руды, кофе и поступлений от «Морской программы» (в стране зарегистрировано около 10 % мирового торгового флота), сильно пострадала от политической нестабильности в стране. Были уничтожены деревообрабатывающие предприятия и почти половина деревьев гевеи. Перестали работать государственные учреждения, больницы и учебные заведения. Страну покинули почти все иностранные бизнесмены и специалисты. Гражданская война почти полностью разрушила хозяйство, на восстановление которого, по некоторым оценкам, в течение 10—15 лет потребуется от 5 до 10 млрд долл.² С 1980 по 1997 г. экономика Либерии базировалась на донорской помощи Запада. Однако с 1998 г. финансовые потоки существенно сократились, в результате чего были свернуты многие международные экономические и социальные программы. Сегодня страна имеет огромный для ее масштабов суммарный внешний долг в размере 35 млрд долл.³

Не менее велики негативные экономические последствия регионального конфликта в Нигере. Внутренний валовой продукт на душу населения составил около 200 долл. США, внутренний долг — 1,643 млрд долл. В ооновском индексе человеческого развития из 174 стран Нигерия занимала последнее место⁴.

В течение 90-х гг. ХХ в. и в начале нынешнего десятилетия важным фактором сохранения стабильности и импульсом к развитию Нигера оставалась многосторонняя иностранная помощь, без которой любые находящиеся у власти лидеры не могли обеспечить повседневное выживание страны и ее дальнейшее развитие. Без помощи бывшей метрополии — Франции, стран-членов ЕС, международных финансовых институтов — власти Нигера не могли бы содержать государственный аппарат, проводить выборы; осуществлять экономические реформы и привлекать инвестиции. С помощью внешних доноров правительству в начале XXI в. удалось выплатить зарплату в государственном секторе, а благодаря Франции — продолжить погашение задолженностей по зарплате за ряд предыдущих лет, хотя, как показали события лета 2002 г., эта проблема по-прежнему остается.

Политические последствия локальных конфликтов не менее впечатляющие, чем экономические. Это видно, в частности, на примере бывшей югославской федерации. Некогда федеративное пространство раздробилось на мини-государства, в большинстве которых отсутствует стабильность институтов, обеспечивающих демократию и законность; не решены вопросы взаимоотношений титульной нации и национальных меньшинств; не решены вопросы соблюдения прав человека; потеряна значительная часть политического, экономического и военного суверенитета⁵.

Раскрывая содержание последнего из этих пунктов, следует отметить, что во многих из «новых» балканских государств введен международный протекторат при ограничении территориального и политического суверенитета. Босния и Герцеговина — протекторат с неограниченными полномочиями, которыми пользуются высокие представители международных организаций, а международные военные структуры поддерживают мир. Население и международная надстройка существуют параллельно, их взаимоотношения развиваются по схеме «получил указание — выполни, а не выполнил — накажем». Высокие представители смещают избранных на выборах парламентариев, даже президента; навязывают политические решения; полностью контролируют СМИ, систему образования, армию; активно вмешиваются в выборы; контролируют избирательные законы. Постоянное сужение демократического пространства в Боснии и Герцеговине стало нормой жизни.

Косово было (до февраля 2008 г.) другим вариантом протектората. Это пример установления независимого правопорядка на отдельно взятой территории федерации без согласия руководства страны с применением силы. В Косове это выглядело как «временный контроль» над частью территории суверенного государства и прекращение действия на ней законов центральной власти. В Македонии имеется «условный протекторат», когда государство формально является независимым, но имеет ограничения в принятии самостоятельных решений⁶.

Кроме политических последствий региональных конфликтов, стоит выделить близкие к ним геополитические. Они выражаются в изменении соотношения сил на международной арене, характера межгосударственных отношений. Вследствие того же югославского кризиса и распада федеративного государства усилилась роль Европейского Союза и НАТО на юго-западе Балкан, но ослабло традиционно сильное на этом полуострове влияние России. Нарушение установленного до этого баланса сил сделало возможными агрессию НАТО на суверенное государство (Югославия, 1999 г.) и бомбардировки Белграда.

На Африканском континенте истощенная внутренними конфликтами Демократическая Республика Конго (ДРК) «спровоцировала» агрессию соседних государств — Уганды, Руанды, Бурунди. Военное вмешательство этих стран в дела ДРК вызвало ответную реакцию со стороны другой группы соседних стран — Анголы, Зимбабве и Намибии, причем если первая группа действовала на стороне мятежников, то вторая — на стороне правящего в ДРК режима⁷.

Социальные последствия региональных конфликтов выражаются прежде всего в ухудшении социального положения населения. Выше уже говорилось о бедственном положении населения Конго. Другим социальным последствием является криминализация общественной жизни. Вооруженное насилие стало для многих африканцев источником существования и образом жизни. Так, по данным ЮНИСЕФ, во время геноцида 1994 г. в Руанде более 80 % опрошенных детей стали свидетелями убийств, примерно столько же подростков потеряли одного из членов семьи⁸. Вооруженные группировки Либерии пополнялись подразделениями, в которых военную подготовку проходили мальчики с пятилетнего возраста. По оценкам специалистов ООН, из 45—50 тыс. боевиков, которых предстоит разоружить и вернуть к мирной жизни, половину составляют дети и подростки⁹.

Анализируя социально-психологические последствия конфликтов, следует отметить, что огромные массы населения Африканского континента живут в атмосфере страха за свою жизнь, за жизнь и будущее своих детей, с травмированной психикой. Люди постоянно вынуждены изыскивать возможности для выживания и самосохранения. Одной из причин, осложняющих урегулирование конфликтов, является психологический фактор: в африканском обществе сформировался специфический стереотип образа жизни, в котором участие в вооруженных акциях, разного рода войнах и конфликтах оказывается единственным средством существования населения конфликтующих сторон. Насилие становится органической частью бытия. Насилие, коверкая и извращая представление африканцев о нормальной, стабильной жизни, созидательном характере их деятельности, убивает саму возможность уважения друг к другу, иному племени, соседнему государству.