Ю. П. ШАБАЕВ, В. Н. ДЕНИСЕНКО, Н. В. ШИЛОВ

ЯЗЫКОВАЯ ПОЛИТИКА В РЕГИОНАХ ПРОЖИВАНИЯ ФИННО-УГОРСКИХ НАРОДОВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ: ПОИСК МОДЕЛИ

ШАБАЕВ Юрий Петрович, заведующий сектором этнографии Института языка, литературы и истории Коми научного центра Уральского отделения РАН, доктор исторических наук.

ДЕНИСЕНКО Валентина Николаевна, старший научный сотрудник сектора этнографии Института языка, литературы и истории Коми научного центра Уральского отделения РАН, кандидат исторических наук.

ШИЛОВ Николай Владимирович, ведущий советник аппарата Комитета Государственной Думы Российской Федерации по делам национальностей, кандидат исторических наук, доцент.

Ключевые слова: финно-угорские народы; традиции; обычаи; этничность; язык; языковая политика; этноязыковая ситуация; национальная школа; функциональное развитие

Key words: Finno-Ugric peoples; tradition; customs; ethnicity; language; language policy; ethnic and language situation; national school; functional development

Культурная близость между русскими и финно-уграми складывалась на протяжении столетий, а формирование российского государства происходило при их непосредственном участии. Финно-угры имеют с русскими сходные традиции и обычаи, системы ценностей и представлений, образ жизни и менталитет. Между русскими и финно-уграми нет культурных барьеров.

Можно предположить, что указанные обстоятельства не должны создавать проблем в отношениях между финно-уграми и доминантным населением страны на общенациональном и региональном уровнях. Но это не совсем так. Свидетельством тому являются этноязыковые позиции основных этнических групп и характер дискуссий, касающихся статуса языков титульных этнических групп, их функций, роли в общественной жизни регионов традиционного проживания финно-угров.

Цель данной статьи заключается в том, чтобы показать противоречивый характер как самих языковых дискуссий, так и языковой политики, проводимой в регионах, которые часто именуют финно-угорскими.

Следует отметить, что именно язык оказывается в центре всех дискуссий, касающихся проблем сохранения этничности, а языковая политика местных властей становится почти синонимом региональной этнополитики. Чем обосновывается такое внимание к языку? Является ли такое отношение к языку следствием кардинальных сдвигов, происходящих в этноязыковой ситуации, существенных перемен в этнокультурных ориентациях российских финно-угров, ослабления внимания к языковым вопросам со стороны властей регионов, в которых значительную долю населения составляют финно-угры?

Применительно к сегодняшнему дню на все поставленные вопросы можно дать отрицательные ответы. Этноязыковая ситуация в стране кардинально изменилась в 1958 г., когда в СССР была осуществлена реформа школы, и родители учеников впервые получили право сами выбирать язык обучения для своих детей. Тогда в массовом порядке по просьбам родителей обучение во многих школах было переведено с национальных языков на русский. Отношение к этой реформе среди специалистов до сих пор остается неоднозначным, но несомненно то, что она позволила десяткам тысяч людей в национальных республиках сделать осознанный выбор в пользу русского языка.

Говоря о языковых ориентациях населения, необходимо отметить постоянно возрастающее число представителей титульных этнических групп, считающих родным русский язык, и уменьшение среди них доли (абсолютной и относительной) владеющих языком своей группы.

С начала 90-х гг. ХХ в. предпринимаются различные меры по поддержке миноритарных языков: законы о государственных языках, повышающие их статус, государственные программы развития языков, работа по нормированию языков и т. д. Все эти меры получают официальную поддержку, а литература на национальных языках издается в национальных республиках и округах как социально значимая, т. е. за счет государственных средств. Тем не менее, заметных изменений в этноязыковой ситуации не происходит. Это объясняется тем, что финно-угры остаются этническим меньшинством, воспринимая русских как референтную группу, поскольку, несмотря на стабильное повышение образовательного уровня, финно-угры все еще отстают в этом отношении от русских, а доминантная культура воспринимается представителями этнических меньшинств как более престижная. Изменить культурную ситуацию и культурные ориентации можно, если изменить демографические пропорции этнических групп, но этого в обозримой перспективе не произойдет. Поэтому культурная интеграция меньшинств в доминантное большинство является устойчивой и долговременной тенденцией.

В связи со сказанным нельзя не остановиться на проблеме витальности (жизненности) языков российских финно-угров, зависящей от ряда объективных и субъективных факторов. Установлено, что существует прямая зависимость между количеством социальных функций языка и его жизненностью. Помимо объема социальных функций и интенсивности использования языка, в различных сферах общения в числе важных показателей витальности языка рассматриваются также число говорящих на языке и его соотношение с численностью соответствующей группы; использование языка младшим поколением; количество билингвов; наличие программы поддержки функционирования языка¹. Анализ социолингвистических параметров коми-зырянского, марийских, мордовских, удмуртского языков (данные 1994—1998 гг.) позволил дать достаточно высокую оценку их жизненности. Однако перспективы их дальнейшего функционирования связаны с тем, что будут ли экстралингвистические факторы способствовать или препятствовать функциональному развитию этих языков.

Коми, коми-пермяки, удмурты, марийцы, мордва остаются преимущественно аграрными этническими сообществами и на селе в своих регионах обычно численно доминируют, а потому здесь роль финно-угорских языков остается весомой. Иная ситуация сложилась в городах, где финно-угры находятся в меньшинстве, межэтнические контакты интенсивны, а русский язык доминирует во всех сферах, в том числе и в семейном общении представителей этнических меньшинств. Полиэтничная городская культурная среда не может функционировать, опираясь на язык меньшинств, даже в случае локального его доминирования. Примером может служить дореволюционный Усть-Сысольск (Сыктывкар), который был единственным городом на европейском севере России, где преобладало нерусское население². Сегодня финно-угры в составе городского населения своих республик и округов составляют не просто меньшинство, но меньшинство, сформировавшееся преимущественно из сельских мигрантов, представители которого стремятся интегрироваться в доминирующую культурную среду. Культурная интеграция, в том числе языковая ассимиляция (и аккультурация), есть важный этап социализации мигрантов и их детей.

Перепись населения 2002 г. подтвердила тот факт, что языковая ассимиляция продолжается и становится более масштабной, она коррелирует с ростом доли городского населения среди финно-угров. Так, данные переписи показали, что только 48,4 % карел в Карелии владеют карельским языком³, среди мордвы, проживающей в Мордовии, 15,6 % не владеют мордовским языком⁴, в Республике Коми коми языком владеют 78,1 % проживающих здесь представителей титульного этнического сообщества⁵, в Марий Эл 84,2 %, проживающих марийцев владеют марийским языком⁶.

Что касается языковых ориентаций, то они продолжают смещаться в пользу русского языка. Согласно данным микропереписи населения 1994 г., в семье общаются на русском языке 987 из каждой 1 000 вепсов, 825 карел, 568 коми, 381 коми-пермяков, 363 марийца, 350 удмуртов, 864 ханты⁷.

Отношение к русскому языку в целом является позитивным у всех этнических групп, ибо сама практика доказывает людям, что общий язык необходим. Другая ситуация складывается с отношением к языку титульных этнических групп. Так, опросы населения Республики Коми (2004 г.) и Коми-Пермяцкого округа (2005 г.) показали, что в республике 26,6 % респондентов считают, что все дети в школах должны изучать коми язык, в округе доля аналогично настроенных респондентов была ниже — 17,5 %. Проведенный в 2001 г. массовый опрос населения Марий Эл показал, что 38,9 % высказались за то, чтобы все дети в школах изучали марийский язык⁸. Опрос населения Удмуртии, проведенный в 2002 г., показал, что в этой республике 31,7 % удмуртов согласны с тем, чтобы удмуртский язык преподавался во всех школах республики в качестве обязательного предмета, скорее согласны с этим 35,8 %, среди русских респондентов безусловно согласных лишь 3,0 %, скорее согласных оказалось 14,1 %⁹. Сходные данные были получены и в Мордовии. Самая большая доля респондентов во всех случаях ратует за то, чтобы язык титульных групп изучался учащимися только по желанию (от половины до двух третей).