С. И. ТРУНЕВ, Г. Г. КАРПОВА

ЖИЗНЬ КУЛЬТУРЫ В ОПТИКЕ ВЛАСТИ

ТРУНЕВ Сергей Игоревич, доцент кафедры культурологии Саратовского государственного технического университета, кандидат философских наук.

КАРПОВА Галина Геннадьевна, доцент кафедры социальной антропологии и социальной работы Саратовского государственного технического университета, кандидат социологических наук.

Ключевые слова: культура; власть; модернизм; культурная политика; управление; наука; искусство; религия; идеология; культурный процесс

Key words: culture; power; modernism; cultural policy; administration; science; art; religion; ideology; cultural process

Проблема анализа, механизмов и форм управления в сфере культуры в условиях современных реформ, перехода к гражданскому обществу и правовому государству не только актуальна, но отличается новизной и сложностью в теоретическом и практическом отношениях, носит комплексный и межотраслевой характер. Анализируя внедрение в обыденную жизнь ряда модернистских проектов, Дж. Скотт уделяет значительное внимание оптике, т. е. концептуальному и понятийному аппарату, посредством которого власть видит реальность¹. Слабую эффективность реформаторской деятельности он связывает с качественными отличиями инициированных властью теоретических репрезентаций повседневной жизни и самой этой жизнью. То, что власть не по своей природе не может представить жизнь во всей ее полноте и многообразии, на наш взгляд, ведет к невозможности адекватного реагирования на происходящие в обществе изменения.

В определении «культурная политика» не существует единого подхода. М. Вебер, говоря о политической деятельности, подчеркивал в ней в первую очередь деятельность по сохранению порядка в стране, т. е. «существующих отношений господства»². В отечественной литературе по вопросу культурной политики такого взгляда придерживается А. С. Балакшин. Он указывает, что политика в области культуры предстает как борьба за власть в сфере культуры³. В теоретическом арсенале А. Грамши и П. Бурдье находят опору многие современные представления о том, что такое политическая борьба вообще и культурная практика как неотъемлемая ее составляющая. Следуя за марксистским пониманием культуры, они воспринимают культурную жизнь как поле борьбы различных субъектов: групп населения (носителей различных субкультур), создателей культурных ценностей, различных общественных институтов, занятых их сохранением и распространением, и государства. В соответствии с таким представлением о культурной политике наиболее сильным ее субъектом является государство, наделенное властью, располагающее наибольшими ресурсами и возможностями воздействия на культурную жизнь. Это воздействие осуществляется через управление наукой, искусством, религией; выработку и транслирование государственной идеологии с помощью системы образования и средств массовой коммуникации.

Обобщая попытки зарубежных аналитиков дать определение культурной политики, можно выделить целевой, институциональный и ресурсный подходы. Их совмещение характеризует комплексный управленческий подход⁴. Политическая деятельность в сфере культуры не может охватить всего многообразия культурного пространства, тем более что политика подвергается влиянию личных качеств своих субъектов: одна и та же объективная культурная потребность может быть выражена в разных политических решениях, содержание которых во многом зависит от усмотрения лиц, правомочных принять это решение⁵. В то же время сама культура оказывает активное воздействие на общественную и политическую жизнь, являясь фоном процессов социализации и побуждая людей регулировать свое поведение в соответствии с меняющимися нормами и ценностями. Комментируя взаимоотношения культуры и власти в России, И. Булкина отмечает: «Для России в равной степени справедливо и то положение, когда власть вплотную занимается культурой, и обратное — когда культура занимается властью»⁶.

Вопрос о роли государства в формировании культурной политики является особенно важным. Именно государство помогает сформировать механизмы реализации культурной политики. Их освоение имеет особое значение для России, где культура признается национальным богатством, однако нередко это признание не сопровождается разработкой соответствующего инструментария и остается на уровне деклараций. Конструирование национальной концепции культурной политики, которая не является раз и навсегда определенной и статичной⁷, зависит от принятой в данном обществе политической идеологии, господствующих представлений о природе культурных процессов, их влиянии на развитие общества, приоритетности решения проблем культуры для государства, о его взаимных обязательствах с субъектами, творящими культуру, и обществом в целом. Поскольку культурная политика не развертывается в изоляции от других сфер публичной политики, следовательно, важен контекстуальный подход к исследованию, учитывающий политическую, культурную и интеллектуальную историю страны.

Репрезентируя процессы развития отечественной культуры, В. Паперный провел анализ циклических процессов развития советской культуры, а прежде всего архитектуры⁸. Цикл, по его мнению, состоит из двух последовательно сменяющихся фаз, носящих названия «Культура 1» и «Культура 2». «Культура 1» — это фаза горизонтального растекания пространственных структур, производная от общей децентрализации пространства. «Культура 2» — фаза вертикального затвердевания новых пространственных структур, производная от процесса общей централизации. Хронологические рамки этих фаз таковы: «Культура 1» — 20-е гг. ХХ в., «Культура 2» — 30—50-е гг. ХХ в. Следуя этой логике, отметим, что в истории России мы можем наблюдать периодически сменяющие друг друга следующие этапы: 60-е гг. — короткий период нестабильности («оттепель»), 70—80-е гг. — период относительной стабильности («застоя»), 1990—2003 гг. — период нестабильности («перестройки»), 2003—2008 гг. — период возрастания стабильности.

На наш взгляд, периоды стабильности характеризуются жесткой политической властью и относительно устойчивой социальной структурой, предполагающей минимальную социальную мобильность. При этом власть представляется (в официальном дискурсе) и воспринимается обществом в качестве сакрального института. В культуре этого периода господствует уверенность в истинности имеющейся совокупности знаний (научной картины мира), на основе которых выстраивается система педагогической (политической, морально-нравственной) и эстетической («стилистической») обработки реальности, а также включенного в нее человека. При этом Политик (руководитель), Мыслитель (ученый), Учитель (педагог) и Творец (художник) зачастую соединяются в одном физическом лице, обладающем правом говорить и действовать от лица реальности. Уровень индивидуальной социальной адаптированности напрямую зависит от способности человека подчиняться установленным нормам, правилам, канонам, в то время как культура выполняет в отношении него двойную — «воспитательно-просветительскую» — функцию. Именно поэтому основной стратегией культурной политики является стратегия патернализма, которая рассматривает культурную политику как оправдание и основание широкой государственной поддержки культуры.

Культура периодов нестабильности характеризуется множественностью научных репрезентаций реальности, ни одна из которых не является истинной и в связи с этим находится по отношению к другим в состоянии конкуренции. Наука обретает ярко выраженный инструменталист-ский характер, в соответствии с которым ученые начинают усматривать свою миссию не в продуцировании абсолютной картины мира, а в технологических решениях общественно значимых проблем.

Релятивизация этических ценностей приводит к безусловному доминированию ценности жизни, т. е. индивидуального существования. По причине этого педагогическое воздействие на индивида затрудняется, возникает так называемый «массовый», т. е. минимально обработанный культурой человек. Фигуры Политика, Мыслителя, Учителя и Творца перестают совпадать в одном физическом лице, разделяясь на совокупность политических, научных и иных элит. Реальность обретает вид непрерывно перекраиваемого элитами поля, в пределах которого конкурентоспособность человека зависит от его готовности принять и воспроизвести различные модели поведения, навязать реальности собственные правила, нормы, каноны. Основной функцией культуры в отношении человека становится «развлекательно-компенсаторная». Основной стратегией культурной политики представляется концепция партнерства, прослеживаемая в действующей Федеральной целевой программе «Культура России (2006—2010 гг.)⁹».