А. Л. ФИЛАТОВА

РАЗВИТИЕ ПРОВИНЦИАЛЬНЫХ МУЗЕЕВ РОССИИ В ПОСТПЕРЕСТРОЕЧНЫЙ ПЕРИОД

ФИЛАТОВА Александра Львовна, докторант кафедры культурологии Мордовского государственного университета.

В конце 80-х — начале 90-х гг. ХХ в. в политической и культурной жизни России произошли значительные перемены, которые не могли не сказаться на развитии провинциальных музеев. «Эпоха директивных документов и обязательных установок в музейном деле закончилась. Музеи получили самостоятельность и свободу выбора. Однако далеко не все местные музеи оказались в состоянии ими воспользоваться. В особенности сложное положение попали краеведческие музеи: привычные, спускавшиеся сверху схемы и стереотипы отбора и подачи материала, оказались разрушенными, интерес у публики — потерян, культовые здания, где находилась значительная часть краеведческих музеев, были возвращены церкви»¹. В Саранске, например, встал вопрос о передаче здания Республиканского краеведческого музея в ведение епархии, а здание Музея редкой книги и комплекс «Макаровский погост» освобождены от экспозиций и переданы церкви. Примерно в это же время расформирован Музей интернациональной дружбы.

Ситуация с провинциальными музеями во многом отражает состояние общества и его культуры переходного периода, утративших прежние ориентиры и стоящих перед проблемой выбора и самоопределения. Универсальный тип краеведческого музея, в течение многих лет реализуемый в городах и весях России, утратил свою жизнеспособность. Смысл краеведения, многоаспектного по своей природе явления, сводился в музеях к унылому однообразию: типовой структуре и отражавшей ее экспозиции, начинавшейся чучелом медведя и зубом мамонта и заканчивающейся образцами продукции местной промышленности. Что касается музеев Мордовии, то в коллекции обязательно присутствовали предметы быта мордвы, мордовский костюм, награды воинов-земляков.

«Новая общественно-политическая ситуация в 90-е годы привела к серьезным изменениям в отношениях центра и регионов, но только не к ожидавшемуся росту духовного потенциала провинции. На местах возникли национально-культурные объединения, товарищества художников, организуются выставки художников разных школ и направлений. Но без дотаций им не прожить. Редкими стали передвижные выставки столичных музеев. Новое поколение знает о столичных музеях из телевизионных передач или не знает совсем», — писал Л. Н. Коган².

К счастью, он оказался не прав. Столичные и провинциальные музейные сотрудники и галеристы постепенно восстановили прежние контакты и наладили новые. В ЦДХ и лучших московских галереях оказались востребованными работы провинциальных художников и дизайнеров. На примере саранских музеев заметно увеличение количества выставок художников из других городов, а местные художники, особенно объединение «Артома», часто экспонируют свои работы за пределами Мордовии, их произведения находятся в государственных и частных собраниях России и зарубежных стран.

В перестроечные годы в Министерстве культуры РФ разработали экскурсионно-туристическую схему, которая предписывала какому краеведческому музею что пропагандировать, но не всегда учитывала местную специфику. Например, краеведческому музею в г. Порхов, основанном Александром Невским и расположенном в крепости XIV в., было предписано рекламировать успехи района в сельском хозяйстве. Отметим, что Порхов окружен кольцом старинных усадеб, где раньше отдыхали известные писатели и художники, среди них — П. В. Анненков, В. А. Милашев-ский, В. Ф. Ходасевич, М. М. Зощенко, О. Э. Мандельштам, К. И. Чуковский и др. Музейным работникам удалось сохранить прежнюю экспозицию, что позволило позже провести цикл выставок, посвященных порховским усадьбам. Можно сказать, что определенный консерватизм провинции часто на деле оборачивается разумной мерой в противовес унифицированному диктату столичных инстанций.

Это лишь один пример того, что в переходные времена повышается активность музейных сотрудников и краеведов. Несмотря на недостаток средств, оформляются новые вы-

ставки, разрабатываются инновационные формы музейной работы, из фондов извлекаются интересные материалы, в прессе публикуются заметки о хорошо забытом прошлом. Главное — появились новые виды музейных учреждений — детские художественные галереи (г. Волгоград), первый в России музей-завод (г. Нижний Тагил), экомузеи в Сибири и многие другие.

Провинциальные музеи взяли на себя функции не выдержавших испытание социальных структур и институтов — клубных учреждений, творческих союзов, общественных организаций, например, музеи-библиотеки в малых провинциальных городах.

Рубеж веков — благоприятное время для российских музеев, так как в столице и провинции открывались новые музеи с оригинальной тематикой, например, Музей трудного детства (г. Псков), Музей новогодней игрушки (г. Великий Устюг), Музей желудка сома (рыбзавод на о. Балхаш), Музей воздуха (Тверская область), Музей человеческого варварства и свинства (г. Владивосток), Музей нечистой силы (г. Углич) и др. Многие из них создавались не на пустом месте: основная часть их фондов складывалась из коллекций местных энтузиастов и стараниями краеведов, нередко они вырастали из школьных, заводских, «народных» музеев.

В конце ХХ в. в музейной среде России отчетливо заявляет о себе тенденция к отысканию собственного, не похожего на другие, профиля. Активисты этого направления сами формируют музейные коллекции и собрания, отыскивая их не только в историческом прошлом, но и в народном фольклоре. Иногда обыгрывается этимология названия города: в 1991 г. в г. Мышкин появился «Музей Мыши», в г. Петушки — «Музей Петуха», в Тамбове — «Музей тамбовского волка».

Провинциальные музеи открываются на основе местных производств и ресурсов: музеи «Тульские самовары», «Тульские древности», «Тульский пряник» — Тула, «Музей кружев» — Мценск, «Музей золотого шитья» — Торжок, «Музей мороженого» — Белгород и др. Открытие таких музеев не только стимулирует интерес населения и туристов к истории края, города или села, но и способствует возрождению местных промыслов и оживлению производства.

В конце ХХ в. в России появляются первые частные музеи, где выбор тем и коллекционного материала индивидуален, например, в Екатеринбурге открылись музей «Не-вьянская икона» Е. Ройзмана и «Музей камня» В. Пелепенко; в Ярославле — «Музей старинных часов, колокольчиков и музыкальных инструментов» Дж. Мостославского, Угличе — «Музей-библиотека русской водки» А. Соломонова, с. Троицкое-Антропово Чеховского района — «Музей палаты ¹ 6» А. Суповой и др.

Многие провинциальные музеи отличаются не только оригинальной коллекцией, но и интересной концепцией развития музея и города. Поэтому, несмотря на то, что мемориальные предметы новых музеев разновременны, экспозиционный материал не в полной мере отвечает задачам и уровню коллекций, а подчас не соответствует названию музея, мемориальность большинства экспонатов сомнительна или откровенно вымышлена, об исторической типологии в предметах быта не может быть и речи, и все же музей действует и привлекает посетителей.

Следует отметить, что новые музейные технологии уже работают и дают результат. Конечно, не все музеи выдержат испытание временем, но перспективы — несомненны.