Т. С. РЫЖОВА

ГОРОД В СОЦИОКУЛЬТУРНОМ ПРОСТРАНСТВЕ РЕГИОНА

РЫЖОВА Татьяна Сергеевна, профессор кафедры ЮНЕСКО Нижегородского государственного архитектурно-строительного университета, кандидат философских наук.

Ключевые слова: город; урбанистика; культурный ландшафт; социокультурное пространство; социокультурная память

Key words: city; urbanism; cultural landscape; socio-cultural space; socio-cultural memory

На рубеже веков и тысячелетий тема города имеет особую остроту в связи с той ролью, которую город, интегрирующий культурный, интеллектуальный и экономический потенциал общества, играл и играет на протяжении всей истории цивилизации. В настоящее время накоплен огромный историко-архитектурный материал по изучению градостроительного наследия, который до сих пор мало осмыслен с точки зрения философско-культурологического анализа. Актуальные проблемы сохранения и возрождения материально-пространственных форм культуры, на наш взгляд, невозможно решить без понимания их места и значения в структуре ландшафтов стран и регионов, что на фоне тотальной урбанизации делает эту проблему особенно актуальной.

Города разного конкретно-исторического типа (древнейший, античный, средневековый, современный, социалистический, колониальный, капиталистический, «третьемирский» и т. д.) стали предметом научного познания отнюдь не сегодня, когда они стали «средой обитания» большинства населения мира, а гораздо раньше. Но «проблема города» находилась в поле зрения исследователей ряда научных дисциплин, так или иначе связанных с изучением городской феноменологии, и сравнительно долго исследовалась как бы попутно наряду с другими процессами и явлениями, которым и посвящались общие комплексные труды по истории, экономике, культуре, архитектуре и т. д.

Дело в том, что на Западе лишь с конца XIX в. город, а спустя полвека урбанизация стали самостоятельными и полноправными объектами изучения. С 20-х гг. ХХ в. город во всех его проявлениях и с 50-х гг. урбанизация — основные феномены всестороннего познания зарождавшейся социологии города, урбансоциологии или урбанистики. Фундамент урбанистского социологического знания, городской социологии заложили труды, посвященные историческим и современным городам, А. Вебера, М. Вебера, В. Зомбарта, Л. Мамфорда, Э. Говарда, представителей чикагской школы — Р. Парка, Л. Вирта, Э. Барджесса, Р. Редфилда и др.

В связи с этим интересна последовательность в исследовании конкретных исторических типов городов в западной урбансоциологии, ставшей историографическим фактом. Так, в 20—30-е гг. детально изучали современный капиталистический (промышленный) город с его чрезмерной профессиональной специализацией и всеохватывающим отчуждением людей. В 40—50-е гг. историков, социологов, этнографов, археологов заинтересовали традиционные / доиндустриаль-ные средневековые феодальные города, античные города-полисы, восточно-азиатские имперские центры. В 60—70-е гг. наступило время познания неуниверсальных, промежуточных — колониальных и постколониальных (третьемирских) городов афроазиатского и латиноамериканского ареалов.

В американской социологии города в течение полувека, начиная с 20-х гг. XX в., господствовал город, а процесс урбанизации долгое время не изучался. Город, отсеченный от социальных противоречий урбанизационных процессов остального общества, представлялся в качестве автономного целого как «основная переменная величина», главный источник и генератор развития, основная социологическая лаборатория для изучения поведения человека и уяснения состояния всего общественного организма.

При таком подходе к феномену города урбанизация должным образом не учитывалась и не исследовалась, что было вполне закономерно. В зарубежной и отечественной научной урбанистской мысли утвердилось и доминировало представление, что город был в древности и в последующие эпохи, но урбанизации не было. Появление и развитие ее связывали исключительно с радикальными изменениями в обществе — в экономике, социуме и общественном сознании, начало которым было положено мануфактурой.

Наряду с таким пониманием урбанизационных процессов в последнее время получил признание иной взгляд, сторонники которого предлагают рассматривать урбогенез как появление первых городов и урбанизируемого сознания, начиная с древнейших эпох, момента возникновения первых городских поселений, где размещались культовые, ритуально-магические центры (святилища, обсерватории), резиденции правителей, оборонительные укрепления. В этом случае понятие и сам феномен урбанизации интерпретируются более широко независимо от специфики цивилизаций. Наконец, существует точка зрения, согласно которой процесс урбанизации связывается с формированием отношений, свойственных цивилизации, которые зарождаются в процессе перехода к ней и интегрируются нарождающимся городом. Урбанизация исторически связывается с цивилизацией.

В формировавшихся социологических теориях развития третьего мира, разных неоклассических теоретических моделях модернизации по западному образцу (индустриа-лизация—урбанизация—вестернизация), в многочисленных общих концепциях («зависимости», «центра—периферии», «нового международного разделения труда», «асимметрического взаимодействия», «мировой политической экономии», «мир—система» и др.) вся городская проблематика была сведена к урбанизационным процессам. Город как объект изучения, уступив первенствующее место и значение, растворился в исследованиях феномена урбанизации¹.

Множеством связей и действий город соединен и сращен с различными сферами общественной жизни, и одновременно он в своем социокультурном и экономическом пространстве выступает в качестве самостоятельного социума, особого, но не изолированного организма, который с огромной силой влияет и существенным образом определяет специфику развития общества, процессы урбанизации, происходящие в градостроительном пространстве. Работа со столь обширным материалом, на наш взгляд, невозможна без привлечения методологических стратегий новой комплексной научной дисциплины — культурной географии. Именно ее подходы применимы при исследовании пространственных (т. е. поддающихся картографированию) объектов в системе культурных представлений. При этом «градостроительный объект» рассматривается как ментальное, смысловое явление.

Культурный ландшафт — базовое понятие, обеспечивающее принципиально новый взгляд человека на культуру, на свою деятельность в земном пространстве культуры². По-новому начинает просматриваться и роль градостроительного искусства как одного из наиболее древних и фундаментальных видов деятельности, которое, являясь активной материально-формирующей силой, составляет часть культурного ландшафта. Культурный ландшафт складывается из совокупности территориальных культурно-природных комплексов, образующих взаимосвязанную систему объектов и явлений инновационной и традиционной культур. Тем самым задаются исходное разнообразие культурного ландшафта, основа его иерархической структуры, определенная соподчиненность его внутренних частей. Это важное пояснение к пониманию структуры социальных пространств: они, с одной стороны, всегда существуют вокруг личности или социального сообщества в виде индивидуально-личностных или коллективных культурно-природно-хозяйственных комплексов повседневности. С другой стороны, они всегда занимают реальное физическое пространство.

Основной принцип нашего анализа связан с особенностью культурологического понимания социального пространства, которая состоит в том, что оно формируется и развертывается активностью социального субъекта вокруг социального объекта, делая его своим центром и носителем. Есть активность субъекта — живое пространство локальной культуры; нет активности — нет «ячейки» пространства культуры: вместо живого пространства культуры — ее имитации и декорации. Так, в частности, каждая личность — центр, «начало отсчета» личностного мира, границы которого, хотя и расплывчаты, но определены масштабами ее активности, направленностью в «определенное русло».

Каждое социальное сообщество, в том числе и городское, — тоже носитель и субъект собственного социокультурного пространства, сферически развернутого вокруг центра. Каждый социальный субъект есть отдельная фракция социального пространства. Сколько социальных субъектов, столько и социокультурных пространств-микрокосмов, причем каждое из них имеет собственное «начало координат», которое всегда находится в одном и том же месте и не подчиняется теории относительности. В качестве такого «начала координат» выступает социальный субъект, его система ценностей.