Н. А. ГАЛАКТИОНОВА

ОСОБЕННОСТИ СОВРЕМЕННЫХ ПРОЦЕССОВ РЕГИОНАЛИЗАЦИИ И ФОРМИРОВАНИЯ РЕГИОНАЛЬНОЙ ИДЕНТИЧНОСТИ

ГАЛАКТИОНОВА Нелли Анатольевна, доцент кафедры социологии и социального управления Тюменского государственного университета, кандидат филологических наук.

Ключевые слова: полиэтническое сообщество, ценностные установки, гражданская идентичность, региональная идентичность, регионализация

Key words: poly-ethnic community, value systems, civil identity, regional identity, regionalisation

Региональная идентичность является одной из составляющих системы координат социально-политического пространства на региональном и общегосударственном уровне¹. Региональная идентичность базируется на общей истории, культурных ценностях, экономическом потенциале региона, его роли в общегосударственном историческом процессе. М. П. Крылов под региональной идентичностью понимает системную совокупность культурных отношений, связанных с понятием «малая родина». В региональной идентичности сочетаются аспекты пространства и внутренней энергетики, «силы» идентичности, воспринимаемые как «местный патриотизм»².

В региональной идентичности может быть актуализирована политическая составляющая, находящая выражение в солидарности населения в отстаивании региональных интересов. Опыт многих стран показывает, что разные типы идентичностей (общегосударственная, региональная) и более узкая локальная могут «мирно сосуществовать», дополняя друг друга.

Современные региональные процессы можно объяснить как две разнонаправленные тенденции — глобализации и локализации, причем они могут быть вызваны как властными директивами (как в случае недавнего укрупнения российских регионов), так и стихийными политическими или этническими процессами (Косово, Абхазия и т. д.). Перспективы выделения, обособления крупных регионов можно объяснить с позиции синергетики, предложенной в свое время И. Пригожиным³. Синергетика вводит новый принцип соединения частей в целое, который, возможно, объясняет тенденции интеграции, характерные для ЕС, и одновременно тенденции к выделению обособленных регионов на пространстве России: Европейская Россия, Сибирь, Дальний Восток. Теория самоорганизации объясняет естественность колебаний развития: от дифференциации к интеграции, от ослабления к усилению связей.

Применительно к России вопрос о значимости формирования региональной идентичности не имеет однозначного ответа. В истории Зауралья существует несколько примеров негативной идентичности, оформленной в региональной системе координат. Это, в первую очередь, сибирское областничество конца XIX — начала XX в. под эгидой Н. Ядринцева, Н. Наумова, Г. Потанина, которые рассматривали Сибирь как политическую и экономическую колонию России, а сибиряков как особую нацию, что требовало установления автономного статуса Сибири. Как показал опыт развития страны в 90-е гг. ХХ в., мобилизация регионального самосознания населения может быть использована политическими силами в разных интересах.

Кроме того, в условиях общественной аномии, отсутствия консолидирующих общество идей актуализация форм иден-тичностей, сфокусированных на регионе или городе, может сопровождаться размыванием идентификации с «большим» сообществом. Об этом свидетельствуют результаты некоторых исследований, проведенных отечественными социологами в 90-е гг. Доля респондентов, ассоциирующих себя только с локальными и региональными общностями, доминировала над долей тех, кто в первую очередь идентифицировал себя с россиянами⁴. Активизация региональной идентичности определяется рядом факторов. Внутри регионов наблюдается относительная культурная однородность, подпитываемая региональными символами, культивированием традиций существования территорий в истории, выделением особых «бытовых» областей — «житница России», «кладовая природных богатств страны», «черноморская жемчужина» России, «здравница России» и т. д.

Традиция не является единственным источником формирования идентичности. Региональная идентичность культивируется «сверху» усилиями и инициативой творческой интеллигенции и политиками, нередко их можно отнести к категории этнических антрепренеров, ибо в региональной идентичности нередко стремятся выделить именно этнокон-солидирующий фактор. Такую картину можно наблюдать в социокультурных и политических процессах Якутии, Бурятии, Северного Кавказа. Исследователи региональных СМИ отмечают, что СМИ тиражируют представления о провинции как акторе возрождения России, подчас это стремление выливается в мифологию, в которой центр противопоставляется конкретному региону, причем последний выступает как полюс порядка, особо подчеркивается сверхзначимость региона для судьбы всей России⁵. В Тюменской области СМИ активно проводят работу по созданию региональной идентичности, вписанной в общероссийский контекст, осмысляя ее как реальную альтернативу этнизации областного сообщества. Активно включились в эту работу как русскоязычные СМИ, так и СМИ сибирских татар — второго по величине этноса области. В печатных и электронных СМИ тиражируются обращения «сибиряки», «тюменцы» (в широком смысле — как жители всей области), «ямальцы».

Региональная идентичность становится актуальной в условиях обострения кризиса общества, когда государство перекладывает часть своих обязанностей на региональные власти⁶. В этом случае самопроизвольные «низовые» процессы отражают ориентацию населения на более устойчивые формы пространственной коллективности.

Результаты исследований в Тюменской области показали, что хотя связь с большим сообществом является несколько размытой, однако в идентификационной шкале населения доминирует общегражданский принцип. По данным исследования Г. М. Заболотной, 53,3 % опрошенных на юге области, 56,3 % респондентов Югры и 63,4 % ямальцев ответили, что для них наиболее важным является «быть гражданином России»⁷. Для трети всех опрошенных другие формы идентичности не являются актуальными. Преобладает смешанная идентичность, построенная на сочетании нескольких идентификационных позиций. В отличие от респондентов юга области для опрошенных «северян» принадлежность к городской или поселковой общности является более значимой, нежели региональная. На юге области исключение составляет Тобольск — первый исторический, политический центр всей Сибири. Здесь респонденты в большей степени ассоциируют себя с городской, нежели областной сущностью.

Для населения Тюменского региона не характерно гипертрофированное этническое самосознание различных групп, противоречащее общегражданской идентичности, как правило, они дополняют друг друга. Можно выделить несколько основных факторов, влияющих на оформление в области региональной идентичности, включающих в себя в различных иерархических вариантах этническую и общегражданскую идентичность.

Малонаселенность области, особенно ее северных округов. Большинство населения не относится к коренным жителям, если под укорененностью понимать многопоколенное проживание на данной территории.

Этническая мозаичность населения. Проведенное в 2007 г. пилотажное исследование одиннадцатиклассников г. Тюмени свидетельствует о том, что школьники из числа недавних мигрантов предпочитают характеризовать себя в терминах локальной этничности, идентифицируя себя не как «дагестанцев» вообще, а как «рутульцев», «курдов»; не «грузинка», а «кистинка» и т. д. Представители различных национальностей живут в области, вступая в контакты, конкурируя за рабочие места, место в образовательной системе и т. д.

Внешняя миграция. В Тюменской области и округах сформировались крупные диаспоры народов, которые еще в 70-е гг. ХХ в. не были представлены вообще, либо их численность не превышала нескольких сотен. Существенные различия в культуре (в том числе системе ценностей), структуре потребления могут привести к напряженности, сглаживают их полиэтничный и поликонфессиональный состав местного населения.

Внутрирегиональная миграция. Особенность области по сравнению с некоторыми другими районами России состоит в том, что внутрирегиональная миграция носит положительный потенциал. Тюмень — крупный образовательный центр, способный предложить широкий спектр специальностей, чего не могут обеспечить другие города региона, поэтому Тюмень стала центром притяжения для молодой, перспективной части населения — студенчества. Многие из получивших высшее образование в Тюмени остаются здесь, занимая высокие властные посты, например, закончивший Надымскую школу В. В. Якушев стал сначала мэром Тюмени, а затем губернатором Тюменской области.

Своеобразие процессов модернизации. Социально-экономическое развитие региона, повлекшее изменение в нормах поведения, морали, не сбалансированы на юге и национальных округах. Народы тюменского севера получили большинство достижений технологического общества, различные материальные блага в готовом виде, а стремительность этого процесса мало повлияла на архаичные нормы поведения. То же самое касается мигрантов из южных регионов, которые, приехав в область из районов традиционной культуры, сложно адаптируются в современном урбанизированном пространстве городов, без привычного механизма социального контроля.

Сильная позиция региональных властей, жесткая политика центра в отношении проявлений этнонегативизма, поддержка с помощью властных институтов региональной идентичности, различных пиар-проектов, контроль над деятельностью СМИ.

Традиции партнерских отношений власти и общественных объединений, в том числе с НКА.

Низкая политическая активность населения Тюменской области. Относительная благополучность жизни не способствует активизации гражданской позиции.

В области в отличие от некоторых других субъектов Федерации отсутствует несколько конфликтогенных факторов⁸. Например, нет негативной исторической памяти, касающейся истории народов, проживающих на территории края. Тюменская область издавна была местом ссылки, поэтому существует опыт взаимоотношений с ущемленными в правах (от Долгоруких, Меньшикова, декабристов до переселенных в 40-е гг. ХХ в. калмыков, которых старались поддерживать). Коренные народы области не подвергались насильственной депортации, а приход русских на их исконные земли глазами местного населения — до сих пор часть потаенной истории, некоторые элементы которой можно увидеть в литературе сибирских татар (Я. Занкиев), ханты (Е. Айпин). Относительная молодость и неразвитость местной литературной традиции не позволила появиться псевдонаучным литературно-художественным спекуляциям по этнической проблематике. Напротив, создаваемые тексты способствуют пониманию «русского влияния» как явления благотворного и необходимого⁹. В области единичны случаи проявления религиозного фундаментализма, политизированной формы ислама, возможно, в связи с тем, что есть возможность получения традиционного исламского образования без влияния радикальных элементов — медресе им. Нигматулла ДУМ в п. Ембаево, готовящее имамов, имам-хатыбов.