Е. В. ДОРДЖИЕВА

ЦЕНТРАЛЬНАЯ ВЛАСТЬ И КАЛМЫЦКАЯ ЭЛИТА В XVIII — НАЧАЛЕ XX в.

ДОРДЖИЕВА Елена Валерьевна, докторант кафедры истории России Московского государственного педагогического университета.

Возросший интерес к истории Российской империи закономерно активизировал внимание к ее региональному измерению, которое дает возможность изучить разнообразие сообществ, оказавшихся частью имперской системы, и их эволюцию. Исследование изменений, происходящих с «покоренными народами» в имперском пространстве, как правило связано с проблемой взаимоотношений центральной власти и региональных элит. В этом несомненный интерес представляет проблема взаимоотношений власти и региональной элиты в XVIII — начале XX в. как отношение личности к власти в ходе трансформации традиционного общества в пространстве Российской империи.

Интерес к традиционной калмыцкой элите неслучаен. Одной из характеристик исторического пути развития региона является патернализм в отношениях, сложившихся между властью и народом. Трехкратная победа К. Н. Илюмжинова на президентских выборах в Республике Калмыкия и новое назначение его губернатором позволили журналистам сформулировать тезис о возрождении ханской власти в Калмыкии, а политологам — вступить в рассуждения об идеологии регионализма калмыцкого лидера. Вместе с тем отсутствие каузальных объяснений феноменов политической культуры современной региональной элиты актуализирует исследование истории калмыцкой элиты, ее взаимоотношений с центральной властью в предшествующие эпохи.

В процессе изменения установок нойонов к власти, структуры их политических ценностей под влиянием взаимоотношений имперской власти и традиционной элиты калмыков в XVIII — начале XX в. выделяются несколько этапов. Основными событиями начального этапа (1630—1724 гг.) являлись освоение нойонами территории Нижнего Поволжья, борьба торгоутских¹ лидеров Дайчина (1644—1661 гг.), Мончака (1661—1669 гг.), Аюки (1669—1724 гг.) за централизацию и оформление Калмыцкого ханства. Этот период характеризовался знакомством традиционной элиты калмыков с новыми политическими ценностями Российского государства. Образ верховной власти в сознании нойонов олицетворяет царь, местной — хан, религиозной — Далай-лама. Поведенческий аспект отношения нойонов к верховной власти заключался в военной службе по охране границ государства.

На втором этапе (1724—1771 гг.) центральная власть взяла на себя инициативу назначения и смещения калмыцких ханов. В политической жизни главными событиями стали осуществленная в 1762 г. реформа Зарго (существовавшего при ханах судебно-административного органа) и исход большей части калмыков из России в Китай в 1771 г. Начинается усвоение политических ценностей империи молодым поколением калмыцких нойонов, вступивших в процесс первичной политической социализации. Представители традиционной элиты более зрелого возраста труднее прошли ресоциализацию. Эта группа нойонов усвоила политические нормы империи в той степени, в которой она следовала за властью в соответствии с закономерностями «авторитарного подчинения». Дальнейшее усвоение политических ценностей государства осложнилось изменением в 60-х гг. XVIII в. политики правительства в отношении традиционной калмыцкой элиты. В ответ на ограничение ханской власти, вмешательство российских чиновников во внутренние дела калмыков нарастает критичность нойонов в отношении власти, их разочарование в политике правительства, рост политического отчуждения. Поиск «идеальной» власти в сознании нойонов совпал с реальным намерением покинуть пределы империи и откочевать в Джунгарию, на родину предков.

Главным политическим содержанием третьего этапа (1771—1892 гг.) стало создание системы попечительства в Калмыкии. Назначение Павлом I наместником возрожденного ханства Чучея Тундутова (1800—1803 гг.) было негативно встречено традиционной элитой. С ликвидацией Калмыцкого ханства и оформлением системы попечительства в сознании нойонов сформировался новый образ местной власти, изменилась его субъектность. Местную власть персонифицировали главный и улусный попечители, чиновники Управления калмыцким народом. Верховная власть наряду с императором ассоциировалась с законом. В процессе усвоения политических ценностей империи периода модернизации лучше усваивались те ценности, которые были ближе приспособлены к национальной политической культуре, к примеру, законопослушание. В поведенческом аспекте отношения к власти преобладала готовность нойонов поддерживать императора.

На четвертом этапе (1892—1917 гг.) происходит трансформация традиционной калмыцкой элиты. Под влиянием революционной волны в империи возрастает политическая зрелость обуржуазившихся представителей калмыцкой элиты, их способность оценивать происходящие в политике процессы. В ответ на действия имперской власти, которая выводит региональную элиту за пределы политики (лишение прав представительства в Государственной думе), наблюдается повышение ее политической активности (движение за перевод калмыков в казачество, за создание национального правительства в степи). Поведенческий аспект проявляется в готовности традиционной элиты поддерживать власть (военная служба, материальная помощь армии в годы первой мировой войны, поддержка тезиса «Война до победного конца»), принимать участие в различных формах политической деятельности (представительство в Государственной думе, местных органах власти).

На восприятие нойонами власти, отношение их к политическим реалиям, их оценку политических процессов оказывала влияние традиционная система ценностей. Это подтверждает анализ образов власти. Сравним оценку образов реальной и идеальной власти в письмах нойонов. Под образом «идеальной» власти выступает верховная власть второй половины XVII в. Этот образ страдает тем, что многие проблемы прошлых лет выступают менее значимыми, чем трудности текущего дня, а достоинства — в приукрашенном виде. Эпистолярные материалы свидетельствуют, что нойоны были склонны позитивно оценивать прежнюю власть, основываясь на воспоминаниях о бытовом процветании. Так, наместник ханства Убаши (1761—1771 гг.) в 1765 г. жаловался астраханскому губернатору Н. А. Бекетову, что «выше Саратова в Луговой стороне по Иргизу и другим рекам начались новые поселения от русских людей, от которых чинятся калмыкам крайние обиды: захватывают без всякой причины скот их и самих людей… Между тем эти места с самого начала прихода калмыцкого народа с Россию никогда заселяемы не были, и всегда тамо кочевали калмыки без всякого препятствия и притеснения»². Оценивая реальную власть, нойоны констатировали вмешательство колониальных чиновников во внутренние дела калмыков, ослабление ханской власти. Так, наместник Дондук-Даши (1741—1761 гг.), тяготясь собственным бессилием, замечал в письме к астраханскому губернатору Д. Ф. Еропкину: «…хотя я над своими и командир, однако ж без вашего позволения ничего сделать не могу»³.

Традиционная элита выражала свое недовольство по поводу христианизации подвластного населения, которая являлась одним из важных направлений правительственной политики в XVIII в. Владелица Солома в письме к императрице Анне Иоанновне в 1732 г. замечала: «Улуса моего крестятся люди, которые не ради любления веры вашей, но чтоб им не давать мне дани надлежащей, бегают и крестятся. А иные воры пожелают воровать и, чтоб им быть свободным от моего штрафа убежа, крестятся, и по крещении ниже в вашей, ниже в нашей вере пребывают, токмо между тем воруют и жилищу нашему чинят повреждение». Она волновалась: «И тако бегая от податей и для воровства крестя улус мой весь разойдется, и мне от кого будет подати збирая кормиться? Улусу не будет, и как уже владельцем жить не имеется способу»⁴.

Накануне исхода в Китай традиционная элита выражала недовольство политикой правительства и прежде всего военных ведомств по отношению к калмыкам. Не только знать, но и простолюдины жаловались, что они «берутся в государеву службу большим числом, пришли в изнурение и крайнее разорение»⁵. Примечательно, что 4 января 1771 г. наместник Убаши, призывая калмыков к исходу из России, объявил о намерении императрицы Екатерины II перевести «для написания в солдаты десять тысяч человек»⁶, чем вызвал массовое недовольство.

Представления об «идеальной» власти являлись важной характеристикой политических ценностей калмыцкой элиты. Ее атрибуты сформировались в сознании нойонов, с одной стороны, под влиянием традиций калмыцкого общества, с другой — источники, создающие идеальные представления, имеющие психологическое происхождение. Они были связаны с базовыми потребностями. Потребность в безопасности, присущая нойонам, повлияла на формирование у «идеальной» власти такого свойства, как способность защитить их. В 60-х гг. XVIII в. под воздействием насущных потребностей (стремления сохранить автономию ханства, территорию кочевий, традиционные ценности и религию) неодобряемые действия центральной власти подталкивали нойонов к противопоставлению ей более желательного образа, намерению покинуть пределы империи, откочевать на родину предков, присоединиться к единоверцам. Результаты исхода калмыков в Китай (гибель большого числа людей во время перехода через казахские степи; «растворение» пришельцев в Цинской империи; раскол калмыцкого народа) подтверждают вывод о том, что традиционная элита не прогнозировала такое развитие событий.