А. Б. ТАНАСЕЙЧУК

«ФАБРИКА ИСТОРИИ» Г. Х. БЭНКРОФТА И ПРОЦЕССЫ РЕГИОНАЛЬНОЙ СОЦИОКУЛЬТУРНОЙ ИДЕНТИФИКАЦИИ

ТАНАСЕЙЧУК Андрей Борисович, докторант кафедры культурологии Мордовского государственного университета.

Фрагментация, характеризующая культурную жизнь американской цивилизации в динамике ее развития, в значительной степени обусловлена присущим Америке регионализмом. Новая Англия, Средний Запад, Юго-Запад, «Глубокий» Юг, Дальний Запад и другие американские регионы всегда имели достаточно средств для региональной социокультурной самоидентификации. Диалектные особенности американского варианта английского языка, детали одежды, поведения, хозяйственный уклад, социальные институты, литературные традиции, мифологизация регионального прошлого, местный патриотизм и др. — неизменно становились ее действенными средствами. На разных этапах развития американского государства в различных регионах процессы социокультурной идентификации протекали с различной степенью интенсивности. Но, пожалуй, наиболее «энергично» они развивались на Дальнем Западе США во второй половине XIX в. В связи с тем, что происходило это в рамках «цивилизованного типа культуры»¹, наиболее эффективным средством стали разнообразные формы регионального дискурса: устное народное творчество (фольклор), документальная (дневники, путевые заметки, мемуары) и художественная литература (поэзия Х. Миллера и А. Кулбрит, проза Ф. Брета Гарта, П. Малфорда, молодого М. Твена и А. Бирса). Особое место в этом ряду принадлежало региональным ученым-историкам и краеведам, которые в своих трудах окончательно «закрепили» самобытность региона, неформально увенчав, таким образом, усилия регионального сообщества, направленные на культурную самоидентификацию. Научное осмысление локального культурно-исторического опыта началось с изучения Калифорнии, освоением которой было положено начало широкомасштабной колонизации Дальнего Запада США во второй половине XIX в.

Первые опыты написания истории Калифорнии относятся еще к 50-м гг. XIX в. Среди наиболее ранних публикаций необходимо отметить, прежде всего, работу Дж. Фроста «История Калифорнии» (Frost, «The History of California», 1850) и одноименный труд Э. Кэпрона (Capron, «The History of California», 1853). Во второй половине 50-х — 60-е гг. XIX в. к ним добавился целый ряд историко-краеведческих публикаций, посвященных различным аспектам социокультурного прошлого региона². Однако подлинное изучение уникального культурно-исторического контента началось работой Ф. Татхилла «История Калифорнии» («The History of California», 1866). Врач из Нью-Йорка, перебравшийся в Калифорнию с первой волной золотоискателей, много лет редактировал газету The San Francisco Bulletin и параллельно писал свою «Историю». В отличие от сочинений предшественников-дилетантов его труд был исследованием историка. Во-первых, в процессе работы он не ограничивался собственными впечатлениями или сведениями, почерпнутыми в своем окружении. Большую часть работы он провел, посещая библиотеки Англии и континентальной Европы. Во-вторых, он не стремился зафиксировать «все», но сосредоточил внимание на ряде аспектов региональной истории, которые представлялись ему наиболее значимыми для ее развития. В частности, особое значение историк придавал процессам становления и динамике развития государственно-политических и правовых институтов в регионе. Татхилл не игнорировал уникальный социальный опыт «золотой лихорадки», однако куда большее внимание он уделил процессам вхождения штата в Союз, а именно — работе первой конституционной конвенции, полемике, развернувшейся вокруг нерабовладельческого статуса нового штата. Он писал о судах Линча, пьянстве и игорных заведениях, но куда больше его интересовали вопросы образования, становления местной судебной системы и муниципального управления. Специфический уклон «Истории» Татхилла можно объяснить особенностями эпохи, когда создавалась книга. Нельзя забывать, что она писалась в преддверии и в годы кровопролитной войны между Севером и Югом. Это обстоятельство накладывало отпечаток на его работу. На многие вещи он смотрел сквозь призму ожесточенной полемики между сторонниками и противниками рабовладения. Именно поэтому политические, идеологические категории и явления неизбежно должны были привлечь внимание исследователя.

Факт появления упомянутых работ означал, что для обитателей дальнезападного региона США не только был характерен интерес к собственной истории, но в период между 1850—1866 гг. заложены основы региональной историографии, подготовившие почву для осмысления социокультурного опыта региона. Но если первым научным исследованием была работа Ф. Татхилла, то по-настоящему широкомасштабное осмысление истории региона связано с именем Г. Х. Бэнкрофта. В научных кругах США сложилось неоднозначное отношение к Бэнкрофту, однако мы полагаем фигуру этого человека и его труды очень важным и знаменательным явлением в процессах региональной социокультурной самоидентификации.

Г. Х. Бэнкрофта (Hubert Howe Bancroft, 1832—1918) можно считать одним из типичных представителей поколения «аргонавтов», привлеченных на Дальний Запад блеском золота. Он не получил формального образования, но начитанность и любовь к печатному слову со временем превратили его в образованного и сведущего в различных областях гуманитарного знания человека. В отличие от большинства золотоискателей Бэнкрофт был удачлив и обладал недюжинным предпринимательским талантом. Скопив некоторую сумму денег, он завел книжную лавку в одном из поселков в районе золотых приисков. Книжная торговля оказалась настолько прибыльным делом, что на рубеже 60—70-х гг. XIX в. предприниматель стал одним из наиболее состоятельных граждан неформальной метрополии региона — г. Сан-Франциско. Кроме бизнеса, у Бэнкрофта было еще одно увлечение — он был страстным библиофилом. Его интерес был достаточно специфичен: он собирал то, что касалось западной части североамериканского континента, и делал это с размахом. К 1869 г. коллекция Бэнкрофта насчитывала более шестнадцати тысяч экземпляров (в ее составе были книги, рукописи, газеты и журналы, географические карты) и постоянно увеличивалась³. «Чем больше Бэнкрофт изучал принадлежавшие ему документы, — писал Ф. Уокер, — чем глубже он погружался в девственные пространства материала, оказавшегося в его распоряжении, тем отчетливее он осознавал, что удовлетворить его сможет лишь полная и детальная история»⁴. Но как одному, без должной академической подготовки приступить к выполнению поставленной перед собой огромной задачи — написать всестороннюю историю гигантского региона? Здесь проявился его незаурядный талант бизнесмена и предпринимателя.